История России

в датах



Азовское осадное сидение 1641 года
Источники по 2-му Азовскому осадному сидению

  Обстоятельного рассмотрения как источников, так и самого хода обороны Азова до сих пор проведено не было. При этом характерно, что большинство имеющихся в исторической литературе описаний азовской обороны 1641 г. вступает в резкое противоречие с сообщениями так называемой Поэтической повести об Азовском осадном сидении, которая стала важнейшим источником по данной тематике. Причем аргументации авторами своих точек зрения на ход азовской обороны в литературе нет, хотя сама Повесть в то же время широко используется. Однако отметим, что по рассматриваемой теме до нас дошел целый комплекс малоизвестных архивных источников, позволяющих не только проверить достоверность сообщаемых Повестью сведений, но и существенно дополнить их. Прежде всего, это сведения о ходе обороны Азова, собранные в 1641 г. астраханскими воеводами. Данные материалы отложились в фонде № 127 Российского государственного архива древних актов. Впервые на эти документы обратил внимание А.А. Новосельский, который в своей книге привел яркую выдержку из одного источника данного комплекса. Однако подробно останавливаться на теме обороны Азова в 1641 г. автор не стал, поскольку она лишь косвенно относилась к затрагивавшимся в его работе проблемам. После А.А. Новосельского упомянутые документы привлек в своей последней книге к описанию событий Азовского осадного сидения Н.А. Мининков. Но из-за краткости этого описания, вызванного широтой тематики книги данного автора, развернутого анализа упомянутых источников Н.А. Мининков не дал. Наконец, существует ряд документов, которые опубликованы, но к освещению событий Азовского осадного сидения 1641 г. тем не менее не привлекались.

Начальный лист Поэтической повести об Азовском осадном сидении  Начальный лист Поэтической повести об Азовском осадном сидении

  Прежде чем давать описание обороны Азова, имеет смысл, думается, кратко рассмотреть источники, касающиеся хода Азовского осадного сидения 1641 г. Их можно разделить на две группы — литературные и документальные источники. К первой группе относятся Поэтическая и Документальная повести об Азовском осадном сидении, а также рассказ о нем из труда «Книга путешествия» Эвлии Челеби, известного турецкого путешественника и свидетеля осады турками Азова. Вторую группу составляют в основном отписки воевод (прежде всего астраханских) с приведением расспросных речей людей, побывавших на Дону в интересующее нас время.

  Поэтическая повесть об Азовском осадном сидении, согласно утвердившемуся в литературе мнению, происходит из казачьей среды и была написана по горячим следам очевидцем событий. По мнению исследователя Повести А.Н. Робинсона, она была написана в Москве в период с октября 1641 г. по апрель 1642 г. Это было время пребывания в Москве донской казачьей станицы во главе с атаманом Наумом Васильевым, присланной из Азова с войсковой отпиской вскоре после окончания осады. Или в более узких рамках — предположительно в январе 1642 г., во время созыва Земского собора, на котором обсуждался вопрос о дальнейшей судьбе города. Автором Повести с большой долей вероятности можно считать войскового дьяка донских казаков Федора Иванова (Порошина), на момент написания Повести — есаула в станице атамана Наума Васильева и, безусловно, участника рассматриваемых событий.

  В данной работе мы будем опираться на тексты двух изданий Поэтической повести — 1949 и 1985 гг. В основу издания 1949 г. положен список РГБ, собр. В.М. Ундольского, № 794, о котором еще А.С. Орлов писал, что он ближе других стоит к прототипу. В то же время данный список имеет крупные дефекты: в нем утрачен ряд листов и конец Повести, которые в издании 1949 г. восполнены в основном по списку РГБ, собр. Н.С. Тихонравова, № 135. В издании 1985 г. текст Поэтической повести опубликован по списку БАН 32.11.7. XVII в. Тексты обоих изданий имеют разночтения, из которых важнейшие по нашей тематике мы отметим. Большая часть ссылок будет дана на издание 1985 г. как более новое.

Неотъемлемая часть турецкой армии: отряд музыкантов
Неотъемлемая часть турецкой армии: отряд музыкантов.
Устрашающая противника игра таковых описана в Поэтической повести перед рассказом о первом приступе турок (из указ. книги X. Йылдыза)

  Надо сказать, что основная часть Поэтической повести посвящена не столько событиям осады, сколько политическим проблемам. Около половины произведения отводится переговорам казаков с турками, в которых освещаются не столько сами переговоры, сколько мысли автора о донских казаках в целом и их роли в борьбе Русского государства с «бусурманами» — турками и татарами. На прямое описание боевых действий в Повести отведено не более ¼ произведения. Тем не менее ее рассказ довольно обстоятелен и относительно подробен, однако никаких хронологических привязок, кроме дат начала и окончания «осадного сидения» (24 июня - 26 сентября 1641 г.), по отношению к отдельным событиям или этапам обороны в Поэтической повести нет.

  Характеризуя в целом описание вооруженной борьбы за Азов в данной Повести, следует отметить весьма общее описание событий осады, небольшое число подробностей, которые, однако, заменяются устрашающими образами происходящего, нагнетанием напряжения у читателя. Эти образы зачастую заменяют — и весьма успешно, конкретные реалии боевых действий. Например: «лише огнь да гром от стрельбы стоял, огнь да дым топился до небеси», «как то есть стояла страшная гроза небесная... гром страшный с молнием», «побито турецкие силы от нас многия тысящи» и т. д. Или еще один пример. Всего, согласно Повести, в день первого штурма крепости было убито одних только янычар («янычаней») «дватцать полтретьи тысящи» (22 500 человек), причем это — «окроме раненых», число которых, в принципе, должно было превосходить данную цифру.

  Цель подобных высказываний, безусловно, одна — показать беспрецедентный характер боев, что должно было подчеркнуть беззаветную службу казаков православной вере и великому государю. Однако как число турок, так и их потери в Поэтической повести преувеличены, причем многократно. С одной стороны, данное преувеличение вполне естественно для литературного произведения. Но, с другой стороны, неизбежно возникает вопрос: нет ли в Повести определенного преувеличения при описании накала и ожесточенности боевых действий и насколько можно доверять сообщениям Повести в целом? Здесь и появляется необходимость выявления тех подробностей азовской обороны 1641 г., которые могут нам дать архивные источники.

  Перейдем к Документальной повести об Азове. Как сказано в ее заглавии, данная Повесть представляет собой список с расспросных речей казаков в Москве «слово в слово». Прежде всего отметим, что в этой Повести в отличие от Поэтической приход осаждающих под крепость датируется 24 июля (вместо 24 июня). По мнению А.Н. Робинсона, Документальная повесть — литературное переложение упомянутых расспросных речей казаков в Посольском приказе. Данное произведение намного короче Поэтической повести и содержит сухой и краткий рассказ об обороне казаками Азова. Так, совсем кратко дается в Повести описание первого приступа, обстрелов города турками, отсутствует сюжет о круглосуточном штурме крепости в конце осады. В то же время Документальная повесть обнаруживает, как отмечает А.Н. Робинсон, ряд текстуальных совпадений с Поэтической и передает в основном те же факты, что и последняя. По мнению исследователя, обе Повести восходят к очень близким между собой источникам, причем последние были органически связаны с казачьей средой, с письменной традицией канцелярии Войска Донского.

  Однако, несмотря на свою краткость, Документальная повесть дает по сравнению с Поэтической некоторые новые факты. В частности, касаясь событий дня первого приступа к Азову, ее автор отмечает, что в этот день турки «приступали к городу двожды (дважды. — О. К.)». Документальная повесть в отличие от Поэтической, сообщающей, что казачьи подкопы во время первого приступа обвалились от веса множества турецких воинов, говорит, что казаки эти подкопы «запалили» (то есть зажгли в них порох, подорвали), и это выглядит, на наш взгляд, более правдоподобно. Далее Документальная повесть сообщает, как и Поэтическая, о возведении турками земляного вала высотою в семь саженей и 16-дневном обстреле с него «день и нощь» казачьих укреплений, разрушивших «все» городовые стены и башни. Затем в Документальной повести говорится о подводе казаками под земляной вал двух подкопов, о взрыве которых, впрочем, не сообщается (видимо, это подразумевается само собой). В конце Повести сообщается о потерях казаков — «болши трех тысящ человек». Последнее известие особенно ценно, так как цифра казачьих потерь в ходе обороны Азова больше не фигурирует нигде.

Оружейники турецкой армии  Оружейники турецкой армии (из указ. книги X. Йылдыза)

  Книга турецкого путешественника Эвлии Челеби, ставшего очевидцем осады турками Азова, содержит относительно подробный рассказ об этом событии. Несколько слов о самом произведении. «Книга путешествия» Э. Челеби представляет собой географический труд с обильным материалом по географии, этнографии и т.п. Основную часть труда составляет довольно подробный дневник, который автор вел во время путешествий; дневник этот содержит детальное описание маршрута и тех событий, которые разворачивались на глазах у Эвлии. Части работы, содержащие в себе подобные записи, наиболее ценны в сочинении турецкого путешественника. С другой стороны, Э. Челеби помещает в свой труд без всякой критики предания, легенды, может рассказывать о событиях, о которых он знал только понаслышке. Нередко автор обращается также к домыслам и весьма вольным воспоминаниям. В результате, согласно мнению авторов предисловия к 1-му выпуску извлечений из «Книги путешествия» на русском языке, данный труд заключает в себе значительный элемент явного вымысла. Но обратимся к рассказу Эвлии об азовских событиях 1641 г.

  В отличие от русских повестей об обороне Азова рассказ турецкого автора представляет собой скорее ряд отдельных наблюдений и зарисовок (часто очень ярких) о ходе борьбы. Повествование Эвлии не всегда последовательно, события освещаются весьма избирательно, причем интересно, что автор не обращает внимания на те моменты, которые для автора (или авторов) русских повестей об обороне Азова представляются основными, в частности, на события, связанные с возведением турецкой стороной земляных валов. Имеются в рассказе Э. Челеби преувеличения и небылицы. Например, говоря о подходе по Дону в начале осады подкрепления к казакам, автор определяет число последнего в 10 тысяч человек. Это, безусловно, очень сильное преувеличение. Рассказывая о подкопах, Эвлия сообщает, что казаки «даже показали мастерство проведения подкопов под водой реки Дон, используя для этого просмоленные, облитые варом лодки». Наконец, чтобы сгладить у читателя впечатление от неудачи турок под Азовом, Э. Челеби рассказывает о походе крымского хана Бегадыр Гирея с 70-тысячным войском, отправленным из-под Азова «на разграбление страны московского короля до самой его столицы». Татарское войско будто бы вернулось на 14-й день, приведя 45 тыс. пленных и привезя «несчетное число» иной добычи. Конечно, набеги татар из-под Азова на русские окраины имели место, но это были лишь мелкие набеги, часто с разведывательными целями. Таким образом, не всегда можно доверять рассказу Эвлии, однако его свидетельства порой очень и очень интересны. Сам турецкий автор во время рассматриваемых событий состоял в свите командующего турецкими войсками Хуссейн-паши в качестве муэдзина (духовное лицо).

  Как уже было сказано, вторую группу источников по азовской обороне 1641 г. составляют источники документальные. Заметим, что последние от литературного материала отличаются не только происхождением, но и степенью охвата ими интересующих нас событий. Так, если для литературных источников характерно описание хода осады в целом, рассказ о ней, то источникам архивным, документальным свойственны отрывочность содержащихся в них сведений, освещение, как правило, лишь одного или нескольких событий азовской обороны. И только один документ стоит особняком, сообщая о ходе Азовского осадного сидения в целом. Речь о сделанной в Посольском приказе «выписке» из войсковой отписки донских казаков, отправленной из Азова в Москву вскоре после отступления турок. Отписка была доставлена донскими станичниками в Москву 28 октября, а отправлена с Дона, следовательно, в последних числах сентября или первых числах октября 1641 г.1 Упомянутая выписка представляет собой пересказ войсковой отписки. Подлинник самой отписки (как и подлинник расспросных речей привезших ее казаков) на настоящий момент не найден, упомянутая же выписка отложилась в деле № 1 за 1642 г. фонда № 89 РГАДА.

  В изложении последовательности и датировке событий осады казачья отписка вступает в резкое противоречие с Поэтической и Документальной повестями, о чем нам уже приходилось писать ранее. В частности, согласно упомянутой выписке, в войсковой отписке казаков говорилось, что 7 июня 1641 г. под Азов подошли осаждающие с большими силами, обступив Азов «накрепко» со всех сторон. Затем достаточно лаконично дается ход основных событий осады, упоминается о казачьих подкопах под турецкие пушки и земляной вал, а также о «многих вылазках» казаков против неприятеля, после чего следуют итоговые фразы рассказа об обороне Азова: «А сидели де они (казаки. — О. К.) июня с 7-го числа 149-го году, да сентября по 26 число 150-го году2. А отсиделись от них (турок. — О. К.) в четвертом земляном городе и в земляных избах».

  Коротко охарактеризуем остальные архивные источники, для удобства их можно разделить на три части. О начале обороны Азова сообщают следующие документы: 1) войсковая отписка донских казаков в Москву от 24 июня 1641 г.; 2) расспросные речи на Валуйках (от 3 июля 1641 г.) атамана Беляя Лукьянова и казаков его станицы, везших эту отписку в Москву; 3) их же расспросные речи в Москве; 4) отписка в Москву астраханских воевод о прибытии 5 июля 1641 г. в Астрахань из Азова с войсковой отпиской станицы донских казаков во главе с атаманом Романом Родионовым; 5) расспросные речи (от 14 июля 1641 г.) на Валуйках станичников из этого города С. Князева и С. Пригаринова, посланных в канун прихода турок под Азов с государевой грамотой к Войску; 6) их же расспросные речи в Москве.

  Следует подчеркнуть, что зафиксированная в этих источниках информация исходит либо от самих казаков, либо от иных очевидцев событий. Так, в документах № 1-3 четко говорится как о времени прихода турок под Азов, так и об изначально планировавшихся казаками мерах по обороне города. Документ № 4, формально будучи отпиской астраханских воевод в Москву, сообщает о том же на основе войсковой отписки донских казаков в Астрахань и расспросных речей привезших ее донских станичников. Документы № 5, 6 дают материал для реконструкции некоторых событий начала обороны города. Помимо того, в них ярко отразились настроения на Дону в первые дни осады Азова.

  К основной части документальных источников об обороне казаками Азова относятся в основном показания очевидцев из русского и турецко-татарского лагеря. Однако, в отличие от предшествующих документов некоторые из источников этой части фиксируют данные показания лишь после того, как последние прошли через вторые и даже третьи руки (см. документы № 7-9), что несколько снижает их ценность. Возможно также, что в случае с документом № 8 мы имеем, ко всему прочему, не показания очевидца, а молву, ходившую в лагере осаждавших, прежде всего у татар. И тем не менее первые два документа (№ 7, 8) позволяют, на наш взгляд, проверить показания Поэтической и Документальной повестей о ходе и характере боевых действиях под городом в первые пять недель его обороны (конец июня — июль). Наконец, самого пристального внимания заслуживают расспросные речи в Астрахани и Москве новокрещенных татар К. Петрова и И. Новокрещена (№ 11-13), побывавших во время осады в турецко-татарском лагере.

Река Дон
Река Дон в настоящее время. Фото П.А. Авакова

  Итак (продолжаем нумерацию предыдущей части): 7) отписка в Москву воеводы города Валуек от 29 августа 1641 г. с приведением расспросных речей приехавших с Дона белгородцев Е. Еремеева и Г. Герасимова о положении дел в Азове; 8) расспросные речи в Астрахани от 30 августа группы астраханских конных стрельцов во главе с Иваном Ильиным и группы едисанских татар (всего 15 человек), посылавшихся из Астрахани в казачьи городки с целью «проведывания вестей»; 9) расспросные речи в Астрахани от 13 сентября сына боярского Ивана Острикова («Вострикова») и толмача Андрея Юдина, отправленных в начале августа с грамотой от астраханских воевод и призывом возвращаться обратно в откочевавшие из-под этого города к Азову ногайские улусы; одной из задач И. Острикова и А. Юдина было проведать «всяких вестей», включая положение дел под Азовом; 10) расспросные речи от 17 сентября в Астрахани о положении дел на Дону астраханских татар Мулкомана Самарова с товарищами (всего 4 человека), вернувшихся из казачьих городков и ездивших туда «для жон их и детей», по-видимому, с целью возвращения последних из казачьего плена3; 11) расспросные речи в Астрахани астраханского конного стрельца-новокрещена из татар К. Петрова, побывавшего во время боев под азовскими стенами в турецко-татарском лагере; 12) расспросные речи К. Петрова же в Москве, куда он был прислан с отписками астраханских воевод; 13) расспросные речи в Астрахани Ивана Иванова сына Новокрещена, также астраханского конного стрельца, отправленного из Астрахани под Азов «в турские и крымские полки в лазутчиках»4. Почти все расспросные речи (кроме док. № 7 и 12) находятся в отписках астраханских воевод в Москву и являются (за исключением док. № 7) неопубликованными5.

  Особо хотелось бы выделить ряд неопубликованных архивных документов, сведения из которых не были задействованы в нашей прежней статье по Азовскому осадному сидению. К этим источникам относятся (продолжаем начатую выше нумерацию документальных материалов): 14) список, сделанный в Посольском приказе с отписки из г. Сучавы (Молдавия) русских гонцов переводчика Богдана Лыкова и толмача Афанасия Букалова, отправленных из Москвы в Стамбул с грамотой к турецкому султану Ибрагиму незадолго до осады турками Азова; 15) список, сделанный в Москве с их же отписки в русскую столицу из Стамбула со сведениями о положении дел под Азовом; 16) список с еще одной отписки Б. Лыкова и А. Букалова в Москву из турецкой столицы с информацией о том же; 17) отписка в Тулу ко кн. Я.К. Черкасскому елецкого воеводы кн. Ф. Волконского, представляющая собой по преимуществу пересказ отписки от 5 сентября 1641 г. в Елец воеводы г. Валуек Ф. Голенищева. Последняя содержит расспросные речи приехавших того же числа в этот город с Дона из Черкасского городка белгородцев Г. Лихачева «с товарыщи» и «черкашенина» Степана Емельянова.

  Следует отметить, что отписки посольских гонцов Б. Лыкова и А. Букалова в Москву из Сучавы и Стамбула, содержащие важнейшие и малоизвестные сведения о ходе боев за Азов, требуют краткого предварительного комментария касательно времени фиксации упоминающихся в них событий. Отписку «из Молдавские земли» следует датировать 1 июля, когда гонцы выехали из Сучавы в Стамбул, поскольку сообщением об этом практически заканчивается текст данного документа, полученного в Москве уже 7 августа (в Сучаву, где Б. Лыков и А. Букалов услышали первые сведения о борьбе под Азовом, они прибыли 23 июня). Этот источник примыкает к документам о начале обороны Азова. Следующая отписка была составлена гонцами в Стамбуле, где почерпнутые ими сведения о боях за Азов имеют нижней временной границей 9 августа, когда в «Царьград» из-под Азова пришло прошение о дополнительной присылке туда боеприпасов и «прибавочных людей» (в Стамбул Б. Лыков и А. Букалов прибыли 20 июля). Наконец, последняя отписка русских гонцов из турецкой столицы больше похожа на итоговый и достаточно пространный отчет о полученных ими в Стамбуле и связанных с азовскими событиями сведениях, который включает в себя и значительно дополненную информацию из предыдущей отписки; при этом последние сведения были получены гонцами 15 сентября.

  К документам, подводящим своеобразный итог событиям Азовского осадного сидения, относится московская приказная документация, возникшая уже значительно позже завершения обороны Азова казаками. Это: 18) государева грамота на Дон от 2 декабря 1641 г., отчасти передающая содержание войсковой отписки донских казаков в Москву от конца сентября — начала октября 1641 г.; 19) выписка из дела об отправлении на Дон (в декабре 1641 г.) с государевым жалованием и заданием составить чертеж азовских укреплений дворянина Афанасия Желябужского и подьячего Арефы Башмакова; содержит также часть упомянутой войсковой отписки.

автор статьи О.Ю. Куц
книга серии «Ратное дело» (2016)



назад      в оглавление      вперед




КОММЕНТАРИИ

1 Время доставки в Москву казачьей станицей (обычно до 10-15 человек) войсковой отписки с Дона составляло в среднем примерно до трех недель. А при таком составе, как в станице Н. Васильева (26 человек), путь мог занять и месяц. Станицы с подобной численностью присылались, когда речь шла о важных делах или крупных победах казаков; в данном случае казаки прибыли в Москву «с вестью» об успешном окончании Азовского осадного сидения.

2 Новый год в рассматриваемое время начинался с сентября, а счет лет велся «от сотворения мира». Время с января 149 г., иначе — 7149 г., по январь 150 г. соответствует 1641 г. от Рождества Христова.

3 Последние, по-видимому, были захвачены донскими «воровскими казаками» в низовьях Волги.

4 Как К. Петров, так и И. Новокрещен сумели появиться в Астрахани лишь во второй половине октября.

5 Документы расположены здесь нами в соответствии с очередностью по времени прибытия в место расспроса носителя информации. В ряде случаев данный момент (иначе — время приезда с Дона) позволяет проследить нижние хронологические рубежи по отношению к некоторым событиям осады (как правило, расспрос и фиксация информации на бумаге производились в день прибытия на место ее носителя). Поскольку используемый нами материал является весьма отрывочным, а также в значительной степени неоднородным и отчасти противоречивым, то в дальнейшем представляется целесообразным по возможности оговаривать происхождение сведений при рассмотрении тех или иных событий осады.


Азовское осадное сидение 1641 года